ВСАДНИК БЕЗ БАЛДЫ. (ЦСКА-СКА). Голова третья.
Голова первая
Голова вторая

Проснулся поутру Байбай – а Царевны и след весь в соплях, схватился было за голову – ан и её как не бывало! Мысль поискать в тумбочке ему в голову, конечно, пришла, да только где он, а где голова!
«Что это у нас, чего ни хватишься – ничего нету?» – вдруг пришла не в голову несвоя мысль. Испугался Байбай, схватился ниже – и успокоился: «Ну и ладно, голова в баю только мешает! Одной головной болью меньше. Спинным мозгом чувствую. Была бы булава, найдётся и голова! Только вот чем я кушать буду?»
Тут как раз захотелось ему поесть. Глядит вкруг себя внутренним взором, а вокруг помидоров – хоть жорой* ешь! Так и позавтракал.
Свистнул он красного коня у голого мальчика из купальни, дал ему понюхать остаточный царевнин след, сел сверху и давай науськивать! Конь отбросил копыта и побежал босиком – чтоб сподножнее след держать было. Морду, однако, отворачивает, чтобы, значит, от следа не заразиться и нюха не потерять.
Скачет Байбай с грехом по полям, по долям, пыль огненным столбом завивает, красным девкам попутно задирает. Девки, не будь дуры, отвечают весело: «Совсем джигит по весне голову потерял!», а девки, будь дуры, пугаются безголового всадника и сами ему в обморок валятся. Столько их навалилось, что даже конь не выдержал и заплакал крокодиловыми слезами. Байбай пожалел коня и стал вес сбрасывать на ходу.
Долго ехали они – Байбай верхами, а конь низами**, как вдруг конь стал весь, как вкопанный, и побледнел. Слышит Байбай не ухом, а брюхом, весёлую песенку: «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, я от Глеб Егорыча ушёл и со стола ушёл, а от тебя, Всадник без Балды на Бледном Коне, и подавно уйду!»***
– Ты кто таков есть? – чревом же вопрошает Байбай.
– Я хлеб – всему голова! Хочешь, буду тебе головой? А то одна голова – хорошо, а с телом всё же лучше! И тебе польза – на тулово без головы шапки не пригонишь, а ночи нынче зябкие. Гляди, простынешь, как этот след! – отвечает Ушлый Хлебец.
– Давай! Только, чур, у ног ума не занимать, намылю! – чревовещает Байбай.
– Идёт!
Подсадил Байбай голову на шею, и понёс её дальше высоко.
________________________________________________________________________
* неслучайная опечатка
** поэтич.
*** Успенский мне велел кланяться, знаю, знаю, вот я и кланяюсь...

Скачут они аванти по полю*, с первого на десятое перескакивают, Байбай Колобку байки травит, а тот ему о своих плюшках рассказывает. Стал дружить Байбай с головой – не разлейвода, не рассыпьсоль, и звать её «мой Головок». Ехали долгонько – уже и пассивнáя закончилась, полевые мыши и ролевые командиры попрятались в подполе, небо зарёй занялось на ночь глядя, ночные пташки начали горлышки прочищать эфиром. Заморили друзья коня, решили червячком догнаться. Да разве им догонишься даже пешком? Стал Байбай колобком прикидывать, дальше путь держать али пусть сам идёт – не маленький. Из всех вариантов** остановился на ночлеге. Расседлал Байбай коня, разуздал, расстремал, расхомутал, расчесал и велел: «Постись!» Достал Байбай из пулемётной сумы сухого огня, развёл его водой из ножья, стали греться. Головка он на кустик повесил и баснями покормил с ложечки. Сам же лёг на пустой желудок, набив его сочной травой предварительно, и рваною пилоткой накрылся. Только огонь скоро кончился, и вместо сна к нему пришёл Страшный Зяблик и стал хватать холодными ручищами за выступы тела. Байбай от страха дрожит, но носа из-под пилотки не кажет, потому что нету. Отчаялся Страшный Зяблик добиться взаимности и ушёл со всем ничем.
Только стал Байбай задрёмывать, вдруг чу! – конь заржал встреноженно. Сжал джигит своё оружие*** в кулаке и затаился, как дыхание. Слышит – кто-то говорит хриплым контрабасом: «Что ты, молодец не весел, что ты голову повесил?» А Головок и отвечает как по-писаному: «Али ты шуткуешь со мной, хлопче? А ну стань смирно, когда со Старшим по прозванию разговариваешь, и обзовись, как положено согласно устава! Тут перед тобой целый майор**** находится!» – «Что-то не видать, что целый!» – глумится контрабас. В этот миг Байбай и поразил его из-под мешка самим своим появлением и оглоблею. Сверзившись на землю с копыт, верзила враз стал, как миленький, и обозвался сам, да ещё матушку свою зачем-то помянул всуе:
– Зовусь я Варравей-Разбойкин. Промышляю антинародным промыслом. Пламенный эволюционер – занимаюсь естественным отбором. Могу и пришить, и уложить с пробором. Возьми меня с собой, миленькай ты мой, я тебе пригожусь – ежли меня побрить да в баньке попарить, я страсть какой пригожий!
– Ишь как запел, крокоидол! Ну да ладно, возьму тебя в банду! – отозвался Байбай Головком, – Но только водилой! – поспешил добавить, видя нездоровое оживление в рядах бандитов.
– Старшой! Но ты не знаешь, как я играю blues на гобое любви! – закричал расстроенный контрабас.
– Ша! – ответил Байбай. – Отставить глупости до поры, до времени! Дирижировать концертом буду я*****! А сейчас всем отбой! Варравей – на тумбочку!
В остальном, ночь прошла в отделение без особых происшествий...
________________________________________________________________________
*очнь бстро (итал.)
**альтернатив, значит.
***не кинжал, как все подумали, а оглоблю.
****труднообъяснимое, но устойчивое выражение; пример нецелого майора – гоголевский Ковалёв.
*****а что, видоизменённая цитата - ещё не коллаж, уже не плагиат!

и так, далее